Введение: праздник с двойным дном
Каждый год 9 мая мир наблюдает за одним и тем же ритуалом: одни страны маршируют, другие молчат, третьи демонстративно смотрят в другую сторону. То, что когда-то было общим днём скорби и торжества для десятков народов, переживших войну бок о бок, превратилось в один из самых политически нагруженных дней в календаре постсоветского пространства.
День Победы давно перестал быть просто датой. Он стал зеркалом, в котором каждая страна отражает собственное понимание прошлого, настоящего и — что важнее всего — будущего. Он стал лакмусовой бумажкой геополитической лояльности, инструментом внутренней легитимации власти, полем сражения между конкурирующими версиями национальной идентичности.
Эта статья — попытка разобраться, как и почему произошла эта трансформация, и какую особую, по-своему уникальную позицию в этой игре занимает Казахстан.
Исторический фундамент: откуда взялась эта дата
Прежде чем говорить о политике, важно понять, почему именно 9 мая стало точкой столь острых разногласий.
Германия подписала акт о капитуляции в ночь с 8 на 9 мая 1945 года. В Западной Европе это произошло 8 мая по местному времени, в СССР — уже 9 мая. Поэтому Запад традиционно отмечает 8 мая, советские и постсоветские страны — 9-го. Это различие, казавшееся техническим курьёзом, со временем приобрело глубокое символическое измерение: отмечать 8 мая вместо 9-го — значит буквально «выйти из советского времени» и войти в европейское.
В СССР День Победы поначалу не был главным праздником: с 1947 по 1965 год он даже не являлся выходным днём. Культ 9 мая сложился при Брежневе — именно тогда появились масштабные парады, орден Победы стал высшей наградой, а ветераны превратились в публичных героев. Праздник был целенаправленно выстроен как одна из главных скреп советской идентичности, объединявшей народы от Прибалтики до Средней Азии через общую жертву и общую победу.
После распада СССР каждая из 15 бывших республик получила в наследство этот праздник — вместе со всей его смысловой нагрузкой. И каждая начала решать, что с ним делать.
Три стратегии: отказ, присвоение, балансирование
Если упростить, постсоветские государства выбрали один из трёх путей обращения с наследием 9 мая.
Первый путь — отказ и переформатирование. Для государств, взявших курс на деколонизацию и выход из российского символического пространства, отказ от официального празднования 9 мая стал частью более широкого процесса. Наиболее последовательно этот путь прошла Украина. В 2015 году в рамках декоммунизации Верховная Рада установила 8 мая Днём памяти и примирения, а вместо советского праздника День победы был учреждён День победы над нацизмом во Второй мировой войне. Символом этого дня стал красный мак, а лозунгом — «1939–1945. Помним. Побеждаем». В мае 2023 года пошли ещё дальше: президент Зеленский подписал указ, которым официально перенёс празднование Дня Европы в Украине на 9 мая, чтобы синхронизировать его с европейской традицией. Этот шаг стал частью более широкой политики деколонизации и отказа от советского наследия.
Страны Прибалтики пошли ещё дальше. В Латвии и Эстонии 9 мая официально запрещено как «прославление тоталитарных и оккупационных режимов», в Литве это просто рабочий день. В этих государствах преследуют собственных граждан за ношение георгиевской ленточки, а в некоторых из них полиция задерживает тех, кто просто возлагает цветы к монументам советским воинам-освободителям.
Второй путь — безоговорочное сохранение и усиление. Россия и Белоруссия сделали 9 мая центральным элементом государственного мифа. В России праздник становится всё более милитаризированным: демонстрация новейших вооружений, риторика «можем повторить», «Бессмертный полк» как массовая государственная акция. В советской традиции День Победы постепенно превратился в символ государственной мощи, военного триумфа и героического мифа. Лукашенко в своё время нарочито не стал отменять парад Победы в Минске даже в разгар пандемии — сигнал был предельно понятен.
Третий путь — осторожное балансирование. Большинство постсоветских государств Центральной Азии и Закавказья выбрали нечто среднее: праздник сохраняется, но постепенно переосмысляется, наполняется национальным содержанием, дистанцируется от российской символики. Именно здесь находится Казахстан — и его случай заслуживает отдельного разбора.
Казахстан: между «Бессмертным полком» и «Батырларга тагзым»
Казахстан обладает неоспоримым и глубоким основанием для празднования 9 мая. В ряды Красной Армии было призвано 1 млн 200 тысяч казахстанцев. Более 600 тысяч из них погибло на фронтах войны. Боевыми орденами и медалями СССР были награждены свыше ста тысяч воинов из Казахстана, более 500 человек удостоены звания Героя Советского Союза. 9 из 10 пуль во время войны были отлиты из казахстанского свинца. Это не риторика — это реальный вклад, вписанный в каждую казахстанскую семью через судьбы дедов и прадедов.
Однако в том, как именно страна отмечает эту дату, за последние годы произошли заметные, хотя и осторожные перемены.
Переименование акций. «Бессмертный полк» переименовали в «Батырларга тагзым» — «Поклонимся героям». Акция проводится в Казахстане в онлайн-формате с 2014 года, в рамках неё жители страны делятся историями своих родственников, воевавших в Великой Отечественной войне. Она также была адаптирована под местные традиции.
Замена символики. Георгиевская ленточка здесь не в моде. Вместо неё начиная с 2018 года рекомендуется использовать аналогичную ленту с национальным колоритом в цветах государственного флага. В 2022 году в Алма-Ате организаторы мероприятий призвали горожан не использовать «провоцирующую символику» — под ней подразумевались в том числе красные флаги и георгиевские ленты.
Национализация героев. Казахстанская власть последовательно выдвигает на первый план именно казахских героев войны — снайпера Алию Молдагулову, лётчика Талгата Бегельдинова, командира Бауыржана Момышулы. Это не фальсификация истории — это смещение акцента: не «мы победили вместе с СССР», а «казахские воины сделали это». Примечательна и архитектура мемориалов: на барельефе монумента защитникам Отечества в Астане справа изображены советские воины, а на левой стороне — казахские батыры, разгромившие джунгар. Визуальное уравнивание двух совершенно разных исторических эпох — красноречивый символ переосмысления.
Переосмысление нарратива. Для некоторых в Казахстане День Победы ассоциируется с советским прошлым, которое они стараются дистанцировать от национальной идентичности. Акцент делается на том, что Казахстан строит своё будущее, и прошлое, которое не вписывается в новую парадигму, должно быть пересмотрено.
Токаев на параде: многовекторность в действии
При всех осторожных символических сдвигах внутри страны казахстанская власть сохраняет удивительную последовательность в одном: президент Токаев регулярно присутствует на параде Победы в Москве. В 2025 году Токаев по приглашению Путина принял участие в масштабном параде Победы в Москве наряду с лидерами других стран. В 2026 году он вновь оказался на трибуне Красной площади рядом с Путиным. Российский генеральный консул в Алма-Ате назвал это «лучшим свидетельством отношения властей Республики Казахстан к этому святому для всех празднику».
Это не случайность и не дань традиции — это расчёт. Присутствие на московском параде посылает Москве сигнал о надёжности союзника в рамках СНГ и ОДКБ, демонстрирует уважение к российскому электорату внутри самого Казахстана (значительная часть которого составляют этнические русские), и при этом не обязывает ни к каким конкретным политическим шагам. Это классическая многовекторность: тело на параде в Москве, символика — казахская, риторика — нейтральная.
Показательно и то, что выступая на мероприятии в преддверии Дня защитника Отечества и Дня Победы, Токаев подчеркнул, что страна придерживается принципов международного права и мирного урегулирования споров. Миролюбивая риторика в контексте военного праздника — ещё один элемент балансирования.
Большая картина: почему это происходит
Трансформация отношения к 9 мая в постсоветских странах — не просто ностальгический спор об истории. За ней стоят вполне конкретные политические логики.
Логика первая: конструирование нации. Государства, возникшие на обломках СССР, нуждаются в собственных исторических нарративах. Советская победа — общий подвиг, но советская идентичность — не своя. Поэтому каждая страна ищет способ «присвоить» победу: через своих героев, своих жертв, свой вклад. Это не отрицание истории, а попытка вписать её в национальную рамку.
Логика вторая: геополитический сигнал. Демонтаж традиций и десакрализация Дня Победы с последующим внедрением европейского восприятия этого праздника стали одним из ключевых инструментов противостояния российскому влиянию в Восточной Европе и на постсоветском пространстве. Отказ от 9 мая — это не только историческое высказывание, но и заявка на принадлежность к другому геополитическому лагерю.
Логика третья: внутренняя легитимация. Там, где власть опирается на советское наследие (Белоруссия, в меньшей степени Россия), 9 мая усиливается. Там, где власть строит легитимность на суверенитете и национальной идентичности (страны Балтии, Украина), — ослабляется или переформатируется. Праздник становится инструментом не памяти, а управления.
Логика четвёртая: война на Украине как катализатор. После 2022 года всё это ускорилось многократно. Россия использовала риторику Великой Отечественной войны для обоснования вторжения в Украину («денацификация», «защита от нацистов» и т.д.). Это сделало сохранение советской символики политически опасным для любой страны, стремящейся дистанцироваться от Москвы. Когда государство-агрессор использует память о победе над нацизмом для оправдания новой войны, украинское общество естественно стремится отделить подлинную память от политической манипуляции.
Карта разломов: где сейчас проходят линии
На сегодняшний день постсоветское пространство разделено по отношению к 9 мая примерно следующим образом.
День Победы официально признан государственным праздником в России, Белоруссии, Азербайджане, Армении, Грузии, Казахстане, Киргизии, Таджикистане, Туркмении. Но это формальное единство скрывает огромный разброс реальных практик.
Отказались от празднования Дня Победы 9 мая Латвия, Литва, Эстония, Молдавия и Украина — в эту дату они отмечают День Европы.
Узбекистан изменил название праздника на День памяти и почестей. Символически важный шаг: сохранить дату, но убрать слово «победа» с его советскими коннотациями.
Грузия находится в состоянии внутреннего раскола: несмотря на попытки проевропейских оппозиционных партий перенести торжества с 9 на 8 мая, парламентское большинство раз за разом отклоняет эти инициативы. Георгиевская лента в стране считается запрещённым символом — при том что сам праздник остаётся.
Армения в 2025 году оказалась в особом положении: премьер-министр Пашинян был единственным лидером из стран региона, кто участвовал в параде Победы в Москве — на фоне напряжённых отношений с Россией это оказалось показательным.
Казахстанская модель: достоинства и противоречия
Казахстанский подход к 9 мая можно назвать «мягкой национализацией» памяти. Это не украинский разрыв и не белорусское слияние с российским нарративом. Это попытка сохранить праздник, наполнив его иным содержанием.
У этой стратегии есть очевидные достоинства. Она не травмирует общество резкими разрывами — особенно важно для страны, где значительная часть граждан имеет живую семейную память о войне. Она позволяет поддерживать отношения с Москвой, не отказываясь от суверенного нарратива. Она отвечает реальной исторической правде: казахстанский вклад в победу был огромным и заслуживает отдельного признания.
Однако у этой стратегии есть и противоречия. Главное из них — непоследовательность. Отказ от георгиевской ленты как «провоцирующей символики» внутри страны совмещается с участием президента в московском параде, где она является центральным символом. Казахская лента в цветах флага используется вместо советской — но советская риторика о «Великой Победе» сохраняется в официальных поздравлениях.
Эта непоследовательность — не слабость, а сознательный выбор. Казахстан управляет символами так же, как управляет геополитикой: избегая жёстких определений, сохраняя максимум опций, не сжигая мостов ни в одном направлении. Многовекторность как принцип применяется не только к внешней политике, но и к политике памяти.
Чего не хватает: честный разговор об истории
При всей тонкости казахстанского балансирования у него есть один принципиальный изъян: он обходит стороной ряд неудобных исторических истин.
Война принесла Казахстану не только подвиг, но и трагедию. Именно в военные годы на территорию республики были депортированы целые народы — поволжские немцы, чеченцы, крымские татары, корейцы. Казахстан принял их — и это тоже часть истории, заслуживающей осмысления. Голод начала 1930-х, унёсший от трети до половины казахского народа, произошёл в той же государственной системе, которая затем одержала победу в войне.
Зрелая политика памяти предполагает способность держать в голове обе эти реальности одновременно: и героизм казахских солдат на фронтах, и трагедию казахского народа в советской системе. Пока официальный нарратив избегает этого сочетания, 9 мая в Казахстане будет оставаться праздником неполной памяти.
Заключение: дата, которая не отпускает
9 мая 2026 года — очередная годовщина в мире, где прошлое так и не стало прошлым. На постсоветском пространстве эта дата продолжает делить людей не по принципу «помним — не помним», а по принципу «чья это победа, чья это память и чьи это символы».
Казахстан выбрал путь, который позволяет пока избегать острых конфликтов. Праздник сохранён, героизм предков признан, отношения с Москвой поддержаны — и одновременно происходит медленное, осторожное переосмысление, встраивание войны в казахский национальный нарратив.
Это умная политика. Но вопрос о том, достаточно ли её для формирования по-настоящему самостоятельной, честной и зрелой исторической памяти, остаётся открытым. История не терпит вечного балансирования — рано или поздно любое общество приходит к необходимости назвать вещи своими именами.
День, когда Казахстан сможет сказать о войне всё — и о подвиге, и о цене, и о жертвах советской системы, — станет днём подлинной исторической зрелости. Это и будет настоящая победа над прошлым.
