Почему именно этот тезис
Когда речь заходит о главной проблеме Казахстана, называют обычно коррупцию, нефтяную зависимость, слабые институты. Все эти ответы правильные. Но ни один из них не является первопричиной.
Коррупция возможна, потому что нет людей и институтов, способных её остановить. Нефтяная зависимость сохраняется, потому что нет людей, способных создать альтернативную экономику. Слабые институты слабы, потому что их некому строить и некому защищать.
В основе всего этого — один фундаментальный дефицит: человеческий капитал. Точнее — его системное разрушение через две параллельные катастрофы: утечку лучших людей из страны и деградацию системы, которая должна этих людей воспроизводить.
Казахстан десятилетиями производит образованных людей — и отдаёт их другим странам. Одновременно система образования, которая должна поставлять этих людей, работает ниже возможностей и ниже финансирования. Это двойная утечка: на выходе из школ и вузов — некачественный продукт, а лучшая часть этого продукта немедленно уезжает.
Пока эта проблема не решена, всё остальное — коррупция, нефть, институты — будет воспроизводиться снова и снова. Потому что любую систему в конечном счёте строят люди.
Часть первая: утечка. Кто уезжает и зачем
За последние десять лет, с 2016 по 2025 годы, из Казахстана эмигрировали 281 643 человека. Казалось бы, на фоне населения в 20 миллионов это немного. Но дело не в количестве — дело в качестве.
По качеству уезжающие — это сплошь образованная и квалифицированная часть общества. По отдельным периодам 2023 и 2024 годов видно, что из страны преимущественно выезжают люди с высшим и средним профессиональным образованием, в том числе специалисты технического, экономического и педагогического профиля.
Масштаб потерь конкретен. За 2000–2024 годы Казахстан больше всего потерял специалистов технических направлений — 336 тысяч человек. Страну покинули 144 тысячи экономистов, 134 тысячи педагогов и 70,6 тысячи медицинских работников. Это не абстрактная статистика. Это конкретные люди, в образование которых государство вложило деньги, и которые применяют свои знания в другой стране.
Причины ухода просты и хорошо задокументированы. Главный драйвер эмиграции — финансовый. 24,5% потенциальных мигрантов уезжают ради более высокой зарплаты. Специалист, уезжающий в Канаду или ОАЭ, может рассчитывать на доход в 4000–5000 долларов, тогда как в Казахстане средний уровень оплаты труда для квалифицированных кадров остаётся в пределах 800–1000 долларов.
Основные причины — отсутствие возможностей для самореализации, коррупция и другие экономические проблемы на родине.
Утечка мозгов и безработица формируют в Казахстане расслоение общества на богатых и бедных. Отток кадров может негативно сказаться на долгосрочном устойчивом развитии страны.
Часть вторая: парадокс «положительной» статистики
В последние годы официальная статистика стала выглядеть оптимистичнее — и этот оптимизм требует немедленного разоблачения.
По итогам 2025 года чистый приток специалистов в Казахстан составил 4,2 тыс. человек. Это хороший показатель, но пока что миграция лишь частично компенсирует отток кадров из страны за предыдущие годы. Если брать период с 2021 по 2025-й, то окажется, что за это время прибывших в страну ценных кадров — лишь на 374 человека больше, чем уехавших за рубеж.
За этим «улучшением» скрывается структурная подмена. Пока в страну прибывают в основном этнические казахи и русские из стран СНГ, уезжают из неё высококвалифицированные кадры: инженеры, IT-специалисты, врачи и учёные. Для экономики это означает не просто потерю налогоплательщиков, но и потенциально не созданные бизнесы, не внедрённые технологии.
В 2025 году оттуда прибыло 6,5 тыс. специалистов, тогда как выбыло 2,5 тыс. человек. Однако за 2021–2025 годы даже в рамках СНГ Казахстан продолжал терять специалистов по ряду ключевых направлений.
Иными словами: страна «улучшает» миграционное сальдо за счёт притока менее квалифицированной рабочей силы из более бедных соседних стран — при одновременном оттоке собственных лучших специалистов на Запад и в страны Залива. Это не победа. Это замещение качества количеством.
В 2025 году ВВП Казахстана продемонстрировал рекордный за последние 14 лет рост — он увеличился на 6,2%. И тем не менее многие казахстанцы по-прежнему верят, что лучшая доля ждёт их не на Родине, а за рубежом. По данным Demoscope на конец 2024 года, каждый пятый казахстанец (21%) задумывался об эмиграции.
Каждый пятый. В стране с рекордным ростом ВВП. Более красноречивого свидетельства разрыва между макростатистикой и реальным качеством жизни не придумать.
Часть третья: образование — фабрика будущих мигрантов
Вторая половина катастрофы — система образования, которая производит людей, обречённых уехать или остаться профессионально нереализованными.
Казахстан занял 62-е место из 93 в рейтинге стран по качеству образования в 2024 году. Если сравнивать с другими странами СНГ, участвующими в рейтинге, то качество системы образования выше в России и Кыргызстане.
Международный тест PISA — наиболее объективный инструмент сравнения образовательных систем — фиксирует картину, от которой неловко. В последнем международном исследовании PISA-2022 картина была неутешительной: 64% казахстанских школьников не преодолели даже второго уровня читательской грамотности, половина показала лишь базовые навыки в математике, а 45% справились только с элементарными заданиями по научной грамотности.
В отчёте PISA отмечается, что результаты Казахстана ниже ожидаемых, если учесть уровень его финансирования. К примеру, в таких странах, как Молдова, Румыния, Украина, расходы на образование ниже, но его качество намного выше. Это говорит о низкой эффективности реализации мер и работы Министерства образования и науки РК.
Это ключевая фраза. Казахстан тратит на образование сопоставимые с развитыми странами средства — и получает результаты, сопоставимые с беднейшими. В 2024 году на образование выделят 1,7 трлн тенге из 23,31 трлн тенге общего бюджета. Казахстан выделял на образование около 4% ВВП и планирует увеличить эту долю до 7% к 2025 году.
Четыре процента ВВП — деньги немаленькие. Результат — 64% детей, не умеющих нормально читать. Это не кризис финансирования. Это кризис управления системой.
Что касается науки — цифры ещё красноречивее. Затраты на НИОКР с 2015 года сократились с 0,17% до 0,12% от ВВП в 2018 году. Сегодня эта цифра составляет около 0,16% от ВВП. Израиль тратит на науку 6%, Южная Корея — 4,5%. Казахстан — 0,16%. Разрыв — в 25–37 раз. В стране, которая мечтает о диверсификации экономики и технологическом суверенитете.
Даже топовые университеты РК получили по новым «научным» индикаторам очень низкие оценки. Так, у Южно-Казахстанского университета имени Ауэзова по индексу международных коллабораций — 1 балл из 100. Такая же оценка у Satbayev University, и почти столько же у ЕНУ — 1,1. Единственный двузначный показатель международных коллабораций — у КазНУ: 12 из 100.
Часть четвёртая: феномен обучения для других
По данным статистического института ЮНЕСКО, сегодня Казахстан занимает девятое место в мире по количеству студентов, обучающихся за рубежом — это 91,2 тыс. человек.
Девятое место в мире. Страна с населением 20 миллионов занимает девятое место по числу студентов за рубежом — обгоняя страны с населением в 50, 100, 200 миллионов человек.
На первый взгляд — хорошо: молодёжь стремится к знаниям. На второй — катастрофа: согласно исследованию, проведённому в 2023 году, вероятность желания переехать за границу среди казахстанцев, окончивших зарубежные вузы, составляет примерно 62%, что указывает на преобладание миграционных настроений.
Более половины тех, кто поехал учиться за рубеж — не вернутся. Государство вложило в них деньги через школьное образование. Часть из них получила гранты «Болашак» — за счёт бюджета. Они уехали. Поучились. И остались там, где им предложили нормальные условия.
По мнению известного норвежского экономиста Эрика Райнерта, для успешного экономического развития необходимо одновременно обеспечить приток высокообразованных людей и достаточное количество рабочих мест, где они смогут применить свои знания за достойное вознаграждение. Те страны, которые занимаются только одной стороной проблемы — подготовкой и предложением квалифицированных кадров — фактически дают образование будущим мигрантам.
Казахстан — именно такая страна. Он готовит специалистов, не создавая для них среды, в которой они могли бы реализоваться. Результат закономерен.
Часть пятая: скрытые последствия, о которых не говорят
Утечка мозгов — это не просто потеря людей. Это цепная реакция, бьющая по всем секторам одновременно.
Медицина. В Казахстане сохраняется дефицит врачей. Министерство труда и соцзащиты признало, что в стране не хватает онкологов, гинекологов, педиатров и других медицинских специалистов. За этим дефицитом — тысячи пациентов, которые не получают своевременную помощь. Люди умирают не потому, что медицина невозможна — а потому что врачи уехали туда, где им платят достойно.
Технологии. Для экономики потеря IT-специалистов означает не просто потерю налогоплательщиков, но и потенциально не созданные бизнесы, не внедрённые технологии. Каждый казахстанский программист, работающий на компанию в Берлине или Сан-Франциско, — это стартап, который мог появиться в Алматы, но не появился.
Педагогика. За последние четыре года число желающих покинуть Казахстан квалифицированных педагогических кадров выросло на 55,2%, при этом на замену приехало на 26,3% меньше. Хорошие учителя уходят из профессии или уезжают из страны. В школах остаются те, кто либо не имеет альтернатив, либо смирился с низкой зарплатой. Дети получают образование у людей, которых система не смогла удержать лучших.
Наука и инновации. Страна с 0,16% ВВП на НИОКР и с университетами, у которых индекс международных коллабораций равен 1 из 100, не может производить технологии. Она обречена их покупать — у тех стран, куда уехали её собственные учёные.
Часть шестая: что нужно сделать — честный разговор
Задача не в том, чтобы «остановить утечку мозгов». Задача в том, чтобы сделать Казахстан страной, из которой не хочется уезжать. Это разные формулировки — и они ведут к разным решениям.
Первое — зарплаты, а не патриотизм. Нет смысла апеллировать к любви к Родине, если врач в Германии зарабатывает в пять раз больше, чем в Алматы, а инженер в Дубае — в четыре раза больше, чем в Астане. Конкурировать за кадры нужно деньгами, а не риторикой. Это означает реальное повышение оплаты труда в государственном секторе — медицине, образовании, науке — до уровней, конкурентоспособных хотя бы в региональном масштабе.
Второе — среда, а не стены. Удержать людей можно только создав условия для реализации: независимые суды, которые защищают бизнес; прозрачные конкурсы, где выигрывает лучший, а не нужный; доступ к международному сотрудничеству без бюрократических барьеров. Человек, видящий перспективу, не уезжает.
Третье — реформа образования по существу, а не по форме. В стране было реализовано множество госпрограмм, которые не улучшили ситуацию в сфере образования. Проблема не в количестве программ — в их содержании и исполнении. Нужна реальная автономия университетов, реальный конкурс среди преподавателей, реальная связь между результатами образования и финансированием.
Четвёртое — наука как приоритет, а не декларация. 0,16% ВВП на науку — это не статья расходов, это приговор технологическому будущему страны. Минимальный целевой показатель — 1% ВВП к 2030 году, 2% к 2035-му. Без этого разговор о диверсификации экономики останется разговором.
Пятое — использовать диаспору, а не игнорировать её. Те 281 тысяча человек, которые уехали за последнее десятилетие, — это не потеря, если выстроить с ними отношения. Казахстанцы в Канаде, Германии, ОАЭ, Великобритании — это потенциальные инвесторы, технологические брокеры, послы бренда страны. Израиль, Индия, Китай выстраивали связи с диаспорой десятилетиями — и получили обратно капитал, технологии, компании.
Заключение: нефть закончится. Люди — нет
Нефть Казахстана рано или поздно иссякнет — или обесценится в мире, переходящем на возобновляемую энергетику. Когда это произойдёт, единственным реальным активом страны останутся её граждане — их знания, навыки, предприимчивость и готовность строить.
Если к тому моменту лучшие из них будут жить и работать в других странах, а оставшиеся получили образование на 64-м месте из 93 — Казахстан окажется в ситуации, из которой нет быстрого выхода.
Казахстан — «периферия глобальной экономики», дело которой — «снабжать метрополию квалифицированными кадрами». Это не судьба. Это выбор — точнее, совокупность выборов, которые делались на протяжении тридцати лет.
Чтобы этот выбор изменить, нужно честно признать: самая большая проблема Казахстана — не Россия, не Китай, не цены на нефть и не коррупция сама по себе. Самая большая проблема — это то, что страна не умеет удерживать лучших своих людей и не умеет производить достаточно новых.
Всё остальное — следствие.
