Три лидера в Шэньчжэне: саммит с непредсказуемым исходом

Введение

Через девять дней в Шэньчжэне откроется саммит АТЭС, и на его полях может произойти событие, которого не было никогда: встреча лидеров США, Китая и России. Трамп заявил репортёрам, что ожидает такой встречи: «Это будет интересно», сказал он, добавив, что среди тем будут денуклеаризация и завершение войны в Иране.

Но по сути никто не знает, состоится ли встреча, в каком формате и о чём. Пекин публично сообщает лишь, что поддерживает контакты с заинтересованными сторонами. Москва говорит о «обмене сигналами». Китайские аналитики, по сообщениям, считают формальный трёхсторонний саммит маловероятным, а неформальный обмен репликами более реальным.

В этой статье собраны известные факты, интересы сторон, сценарии и сигналы, по которым в ближайшие дни можно будет понять, куда движется ситуация.

Что известно

Саммит пройдёт 18–19 ноября. Идея трёхсторонней встречи пришла из Москвы: Путин обсуждал её с Трампом по телефону, а помощник Кремля Юрий Ушаков сообщал об обсуждении с американским спецпосланником Стивом Уиткоффом 21 октября. Песков называл Китай «главной организующей силой» как принимающую сторону. По данным Financial Times, Вашингтон и Москва вместе уговаривают Пекин согласиться.

Пекин не торопится. Президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер, по пересказу Moscow Times, заметил, что Си Цзиньпин «выглядел растерянным», когда его спросили о такой встрече, и подчеркнул, что Европа должна участвовать в обсуждении войны в Украине. Расписание Путина на АТЭС, по словам Пескова, тоже ещё составляется.

Для Трампа это был бы третий контакт с Си Цзиньпином в этом году после майского визита в Пекин и сентябрьской поездки китайского лидера в Белый дом, а в декабре, по планам, Си Цзиньпин должен приехать на саммит G20 в Майами.

Чего хочет каждая сторона

Трамп приезжает с двумя целями. Первая — ядерный контроль: он давно мечтает о соглашении с Москвой и Пекином, а в октябре заявил, что встреча нужна для разговора о ядерном оружии и денуклеаризации, а не об Украине. Вторая — Иран: по его словам, в повестке есть и попытка закончить войну. Он едет в Китай слабее, чем планировал: после проигрыша на выборах давление внутри страны растёт.

Путин хочет разговора об Украине. По сообщению Wall Street Journal, он предложил трёхстороннюю встречу именно для обсуждения завершения войны. Для Москвы встреча без Киева и без Европы сама по себе успех: она закрепляет формат великих держав.

Си Цзиньпин выигрывает от статуса хозяина, но рискует оказаться втянутым в чужую повестку. Пекин последовательно отказывается от трёхсторонних переговоров по ядерному оружию: в феврале китайский МИД назвал такое требование «несправедливым, неразумным и невозможным на данном этапе». После сентябрьской встречи в Вашингтоне Белый дом сообщил, что Трамп выступал за трёхсторонние переговоры, но в китайском изложении встречи этого не было.

Те, кого за столом не будет. Глава МИД Украины Андрей Сибига заявил, что встреча России, Китая и США лишь подтолкнёт Путина продолжать войну. Евросоюз хочет сделать переговоры многосторонними с участием европейцев. А Иран, ради которого, по словам Трампа, в том числе и затевается встреча, ведёт переговоры по отдельному каналу через Катар.

Почему исход непредсказуем

Первая причина: нет прецедента. Трое лидеров ни разу не встречались отдельно от большого форума. Нет ни протокола, ни опыта, ни традиции итоговых документов. Поэтому любая оценка вероятностей остаётся предположением.

Вторая причина: повестки не совпадают. У Трампа ядерная тема и Иран, у Путина Украина, у Си торговля и нежелание обсуждать собственный арсенал. Любая встреча в таком составе начинается с вопроса, о чём говорить, и ответ на него определит всё остальное.

Третья причина: вакуум контроля над вооружениями. Договор СНВ-III истёк 5 февраля 2026 года, и впервые за полвека у двух крупнейших арсеналов нет юридических ограничений. По оценке SIPRI на январь 2026 года, у России около 5 420 боезарядов, у США 5 042, у Китая 620, причём китайский арсенал, по оценкам, растёт примерно на сто боезарядов в год. Госдепартамент прямо заявлял, что ни одна китайская боеголовка не была охвачена прежним договором и что Пекин отказывается участвовать в разоружении.

Четвёртая причина: параллельный иранский трек. Накануне саммита Катар ускоряет посредничество. Трамп заявил CNN, что возобновление ударов «крайне маловероятно», если переговоры о ядерной программе и открытии Ормузского пролива продвинутся, но пригрозил разрушить 38 иранских мостов в случае срыва и расширил блокаду на сухопутные маршруты. По сообщению Israel Hayom, со ссылкой на двух дипломатических источников, катарский премьер привёз предложение, одобренное Ираном: отмена блокады в обмен на прекращение атак на суда стран Залива и разморозка около 8 млрд долларов. Исход этого трека, сделка или срыв, может случиться до саммита или прямо во время него и перевернуть повестку.

Пятая причина: слабость американского президента. После выборов он стал более зависим от внешних побед, но менее свободен в выборе средств. Это одновременно повышает его заинтересованность в громком результате и риск неожиданных решений.

Сценарии

Оценивать вероятности отдельных сценариев нельзя: данных слишком мало. Поэтому ниже варианты расположены от наименее к наиболее радикальному.

Встречи нет. Лидеры обмениваются рукопожатиями на общем мероприятии, вместо трёхстороннего разговора проходят две или три двусторонние встречи. Для Трампа это означает отсутствие главной победы, для Москвы потерю ставки, для Пекина сохранение дистанции. Внешне ничего не меняется, но разговор о «новой Ялте» откладывается.

Неформальный разговор. Это, по оценке китайских аналитиков, самый реалистичный вариант: короткая беседа без документов и повестки. Сигнал важнее содержания: три лидера показывают, что канал существует. Последствия зависят от того, что потом скажет каждый из них: расхождения между американским и китайским пересказом, как после сентябрьской встречи, могут оказаться главным результатом.

Формальная встреча с узкой договорённостью. Теоретически возможна рамочная декларация о начале консультаций по рискам ядерного конфликта и мерам доверия, поскольку Китай, как отмечают эксперты, может быть готов обсуждать хотя бы меры управления кризисами, но не числовые потолки. Для мира это был бы первый шаг после распада системы контроля, для Европы и Украины — тревожный сигнал, если решения принимаются без них.

Пакетная сделка. Самый смелый вариант: договорённости сразу по Ирану, Украине и торговле, в обмен на уступки по ядерной теме. Он маловероятен, потому что интересы слишком разные, а Пекин публично не готов даже обсуждать формат. Но если он реализуется, система безопасности в Европе и на Ближнем Востоке изменится быстрее, чем успеют отреагировать институты.

Срыв. Встреча отменяется в последний момент, заканчивается публичным скандалом или проходит на фоне эскалации в проливе. Рынки, прежде всего нефтяные, реагируют резко: падение надежд на сделку по Ирану быстро возвращает цены вверх.

Событие вне повестки. К чёрным лебедям относится то, что невозможно сформулировать заранее: инцидент в Ормузском проливе или у Тайваня в дни саммита, неожиданная утечка, резкое решение одной из сторон. Именно такие события чаще всего определяют итог встреч, к которым никто толком не готов.

Что это значит для Центральной Азии

Первое: ядерная повестка касается региона напрямую. Казахстан в начале 1990-х отказался от четвёртого в мире по размеру ядерного арсенала, закрыл Семипалатинский полигон, а регион в 2006 году подписал договор о зоне, свободной от ядерного оружия, который вступил в силу в 2009 году. Если на высшем уровне вновь заговорят о «денуклеаризации», Астана получает возможность напомнить о своём опыте. Но есть и риск: разговор великих держав о контроле над оружием может сопровождаться давлением на страны, которые производят или хранят ядерные материалы. Казахстан — крупнейший производитель урана, здесь же с 2017 года находится банк низкообогащённого урана МАГАТЭ, а Послание президента от 28 октября предлагает строить АЭС и создать государственный резерв урана.

Второе: Иран и нефть. Сделка по Ормузу, о которой могут объявить на саммите или накануне, ударила бы по нефтяным доходам Казахстана, но облегчила бы положение импортёров топлива, таких как Таджикистан и Кыргызстан, и вернула бы иранские транзитные коридоры. Срыв, напротив, снова поднял бы цены и риски на маршрутах региона.

Третье: Украина и санкции. Условия возможной договорённости по Украине повлияют на санкционный режим против России, а значит, на банки региона и торговлю через Центральную Азию. Если Москва получит смягчение, давление на посредников ослабнет. Если нет, осторожность банков сохранится.

Четвёртое: баланс между тремя центрами силы. Трёхсторонняя встреча без участия региона подтверждает, что большие вопросы решают большие державы. Но она же показывает, что отношения США, России и Китая нестабильны, а потому у стран региона остаётся пространство для манёвра. Лидерам придётся ждать итогов и быть готовыми к любому из сценариев.

Что отслеживать до и во время саммита

До 18 ноября главными сигналами будут:

• официальное подтверждение Белым домом и Кремлём состава участников и формата, а также публикация расписания Путина;
• формулировки китайского МИД: переход от «поддерживаем контакты» к подтверждению означал бы серьёзный сдвиг;
• исход катарских переговоров по Ирану: подписание документа, срыв или новые удары;
• заявления Рубио и Уиткоффа о повестке, в частности, включена ли в неё Украина;
• реакция Киева и европейских столиц на сам факт трёхсторонней встречи.

После саммита главный индикатор — расхождения между заявлениями сторон. В сентябре американский и китайский пересказы встречи отличались по ключевому вопросу, и если это повторится, следующие недели покажут, договорились ли лидеры о чём-то на самом деле или каждый услышал своё.

Заключение

Саммит в Шэньчжэне интересен прежде всего тем, что его исход нельзя вывести ни из прежнего опыта, ни из заявлений сторон. Ни у кого нет прецедента, повестки расходятся, а на все решения накладывается война в Иране, которая может завершиться или обостриться в те же дни.

Для мира главный вопрос в том, возможен ли после распада системы контроля над вооружениями хотя бы разговор между тремя державами. Для Центральной Азии практический вывод проще: события в Шэньчжэне, скорее всего, не решат судьбу региона, но задают рамки, в которых он будет действовать в ближайший год: нефтяные цены, санкционный режим, ядерная повестка и маршруты. Устойчивость определяется готовностью к любому из исходов, а не ставкой на один из них.