Когда речь заходит о закрытии Семипалатинского ядерного полигона, чаще всего вспоминают имя Олжаса Сулейменова и его движение «Невада-Семей». И это справедливо — поэт и его сподвижники провели колоссальную работу, доведя дело до логического завершения. Однако инициатором этой борьбы, человеком, который первым поднял тему избавления казахстанцев от ядерной угрозы, был Кеширим Бозтаев — первый секретарь Семипалатинского обкома Компартии Казахстана.
Его вклад в закрытие полигона — это не просто эпизод в истории, а настоящий подвиг, совершённый ценой колоссального личного и политического риска.
Сын своей земли
Кеширим Бозтаевич Бозтаев родился 25 июня 1933 года в ауле Акчатау Аягузского района Семипалатинской области (ныне — область Абай) в семье колхозного кузнеца, где росло восемь детей. Семья жила в нужде — как вспоминал сам Кеширим, «наша семья не вылезала из нужды». Чтобы дать сыну образование, отец взял у знакомого чабана в долг овцу и продал её в Аягузе. На вырученные деньги купили билет до Алма-Аты.
Бозтаев поступил в Казахский горно-металлургический институт и получил специальность инженера-металлурга по цветным, редким и благородным металлам. Позже он работал на Усть-Каменогорском свинцово-цинковом комбинате, где был удостоен звания «Заслуженный рационализатор Казахской ССР». Прошёл путь от рядового металлурга до второго секретаря Восточно-Казахстанского обкома партии и председателя облисполкома.
В 1987 году Бозтаева назначили первым секретарём Семипалатинского обкома КП Казахстана. Это было знаковое назначение: он стал первым главой Семипалатинской области, который был уроженцем этого края — до него на эту должность всегда ставили людей из других регионов.
Столкновение с правдой
Живя в Усть-Каменогорске, Кеширим не мог не знать о полигоне — до города, находящегося в 360 километрах от эпицентра, доходили толчки от взрывов. Но близкое знакомство с полигоном произошло в 1987 году, когда он как свеженазначенный глава области должен был ознакомиться с вверенным ему хозяйством.
Он отправился в город Курчатов, который не был обозначен на карте. Бозтаев был поражён увиденным: «Не ожидал увидеть далеко в степи современный белокаменный город с благоустроенными коммуникациями, дорогами и площадями». Пользуясь возможностями первого секретаря обкома, он лично обошёл узловые объекты полигона.
Чем глубже он вникал в «дебри» военно-промышленного комплекса, тем больше страдал как человек и как гражданин своего родного края. Исковерканная из-за ядерных испытаний жизнь жителей десятков аулов и сёл отзывалась в его сердце нестерпимой болью. Из 10 тысяч жителей окружающих полигон аулов и сёл последствия радиации коснулись практически каждого.
Письмо в Кремль — шаг, равный подвигу
Кеширим Бозтаев понимал: ситуация на полигоне — катастрофа. Наблюдения, обследования и исследования указывали на опасное расширение зоны последствий ядерных испытаний на последующие поколения. Надо было действовать.
20 февраля 1990 года Бозтаев пошёл на крайнюю меру — он отправил в Москву, на имя Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачёва, шифрограмму, в которой содержалось детальное письмо о ситуации на полигоне.
В этом письме, которое сегодня называют историческим, Бозтаев писал:
«Семипалатинский областной комитет Компартии Казахстана сообщает следующее: рядом с городом Семипалатинск, имеющим 340 тысяч человек населения, с 1949 года проводятся испытания ядерного оружия. Сначала они проводились в воздухе, а затем, с 1963 года, под землей. Спустя 40 лет…»
Это был акт невероятного мужества. Подобное выступление в то время было равносильно подвигу. Бозтаев прекрасно осознавал, что его инициатива может поставить крест не только на его карьере коммуниста. Он рисковал всем — положением, свободой, возможно, жизнью. Но он не мог молчать.
После письма: начало конца
Шифрограмма Бозтаева стала тем спусковым крючком, который запустил цепную реакцию. После этого письма тему полигона уже нельзя было игнорировать на самом высоком уровне.
Вскоре после этого, 29 февраля 1989 года (по другим данным — в том же 1989 году), было создано антиядерное движение «Невада-Семей», которое возглавил поэт Олжас Сулейменов. Движение подхватило эстафету, придав борьбе массовый характер.
Но именно Бозтаев был тем, кто первым пробил стену молчания. Именно он, игнорируя ЦК Компартии Казахской ССР, отправил ту самую шифрограмму, которая ознаменовала начало конца ядерным испытаниям.
Окончательное закрытие
29 августа 1991 года — в годовщину первого атомного взрыва на полигоне — указом Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева Семипалатинский испытательный ядерный полигон был официально закрыт.
Этот день стал одной из самых значимых дат в новейшей истории Казахстана. 456 ядерных взрывов, проведённых на полигоне с 1949 по 1989 год, остались в прошлом. Остановлена была «машина смерти», у истоков ликвидации которой стоял Кеширим Бозтаев и его команда неравнодушных и смелых людей.
Автор книг и хранитель памяти
После закрытия полигона Бозтаев не отошёл от темы. Он стал автором нескольких документальных книг, посвящённых истории Семипалатинского полигона:
- «Семипалатинский полигон» (1992)
- «29 августа» (1998)
- «Синдром Кайнара»
- «Человек и атом» (2006)
Эти книги стали документальными свидетельствами трагедии века, в которых впервые обнажались многие тайны засекреченного объекта.
Наследие и память
Кеширим Бозтаевич Бозтаев ушёл из жизни в 1999 году. Но его вклад в историю Казахстана невозможно переоценить.
Сегодня одна из улиц города Семея носит его имя. О нём снимают документальные фильмы и сериалы — например, исторический сериал «Полигон» телеканала «Хабар», где роль Бозтаева исполнил актёр Жандарбек Садырбаев. В библиотеках и архивах хранятся его книги и документы, а студенты изучают его биографию на познавательных часах, посвящённых его роли в закрытии полигона.
Спустя десятилетия Бозтаева называют не иначе как «человеком, который закрыл Семипалатинский ядерный полигон». И это звание он заслужил по-настоящему — не громкими лозунгами, а конкретными действиями, рискуя всем, что у него было.
